Введение…………………………………………………………………………………………………………………ст.3
1. Живопись с точки зрения живописной формы (от Делакруа к Сезанну)……………………………………………………………ст.4
2. Превращение формы в ХIХ веке: от классики к экспрессионизму…………………………………………………………………………………ст.6
2.1 Ложноклассика…………………………………………………………………………………ст.6
2.2 Романтизм. Натурализм Курбе……………………………………………ст.7
Возможно вы искали - Реферат: Сравнительный анализ иконы Богоматерь Донская Феофана Грека и картины Рафаэля Сикстинская мадонна
2.3 Влияние фотографии и японской цветной гравюры……………………………………………………ст.10
2.4 Импрессионизм…………………………………………………………………………………ст.11
2.5 Поль Сезанн………………………………………………………………………………………ст.13
2.6 Кубизм……………………………………………………………………………………………………ст.15
3. Отвлечение живописи от природы: схематизация и разложение формы (на примере Пабло Пикассо)……ст.17
Похожий материал - Реферат: Сравнительный анализ скульптуры Поликлета Дорифор и скульптуры Донателло Давид
Заключение…………………………………………………………………………………………………………ст.23
Библиография……………………………………………………………………………………………………ст.24
Введение
Что делается в наши дни с живописью, с новой живописью? Куда завели живопись художники так называемых "левых течений", глашатаи кубизма, футуризма, экспрессионизма и прочих современнейших "крайностей"? Как отнестись нам (не крайним, не экстремистам по исповеданию, хотя отнюдь не староверам) к этому искусству sui generis, пустившему корни за последние лет пятнадцать почти везде на белом снеге? Уверенно ли враждебно, как к опасной болезни века? Или, напротив, выжидательно, с сознанием смиренным своей отсталости?
Не приоткрывает ли в самом деле непонятная для "толпы", пресловутая "левая" живопись некую правду будущею? Ведь искусство не только смотрит назад. Искусство предвидит и предсказывает.
Очень интересно - Реферат: Средства художественного языка в авангардных стилях начала XX века
Все эти вопросы считаются наиболее актуальными в наши дни. Поэтому цель данной работы разобраться в них.
Живопись, как всякое явление культуры, можно рассматривать с самых разных точек зрения. Скажем — и с литературной, и с художественно-бытовой, и с социальной, и с экономической (как советует модный нынче эс-де-материализм), и т. д. Все они законны, и не следует, вероятно, пренебрегать для уяснения судеб живописи даже отдаленнейшими от нее "точками". Но в данном случае пригоднее всех ближайшая: точка зрения живописной формы. Для нашей темы — чем ближе, тем виднее... Лишь поняв отчетливо, какое значение приобрели с некоторых пор в искусстве исключительно формальные достижения; лишь проделав мысленно путь художников от Давида до Пикассо в поисках наибольшей выразительности; лишь подойдя вплотную к превращениям за последние десятилетия живописной формы и к вопросам самого ремесла живописи: техники, материала, фактуры; лишь вложив персты в раны этой, покорной всем хирургическим опытам, прививкам и вивисекциям, живописной плоти, что терзали и терзают на холстах своих живописцы-экспериментаторы безжалостного века сего, можно понять смысл и причины произошедшей эволюции, что входит в первоочередные задачи данной работы.
1. Живопись с точки зрения живописной формы (от Делакруа к Сезанну)
Живопись была некогда служанкой церкви. Красоту византийских икон — да и не всего ли раннесредневекового художества? — нельзя постичь, не углубись в христианскую символику... Потом живопись поклонялась "прекрасному человеку" и воскресшим богам эллинов: пока эллинские боги не обратились в "их христианнейшие величества" пышных королей и королев XVII и XVIII веков... Но еще до великой революции "аристократическое" содержание, божеское и человеческое, стало испаряться из живописи. И красота святости, и святость красоты. Мир омещанился. Идеальное сделалось лишним... После первой империи живописью постепенно овладел куда более демократичный сюжет; романтический рассказ, историческая и литературная иллюстрация (дантовские и шекспировские картины Делакруа!). Однако и сюжетность вскоре оказалась в стороне от главного направления XIX века. Главное направление определенно наметил тот французский пейзаж, вдохновленный Констэблем и Боннингтоном, который прославил вторую империю: от человека к природе, от сюжета к "натуре". Недаром сам отец академизма Давид советовал ученикам: "Забудьте все, что вы знаете, и подходите к натуре, как ребенок, который ничего не знает".
С тех пор в европейской живописи все заметнее преобладает форма (я имею в виду прежде всего французов, ибо они творили, остальные за редкими исключениями только по-своему повторяли). Лиризм барбизонцсв, мечтательные arrangements Диаза, Руссо, - Дюпре, Добиньи, Шантрейля и, конечно, исликого Коро как бы последняя дань "молодой" Франции очеловечению природы, духовности... Но вот — Курбе. Новоявленный натурализм становится убежденнейшим союзником "бессодержательности". Единственной целью живописи провозглашена правда, laveritevraie, Ievraiabsolu. Проблемы формы приобретают поглощающее значение: не что, а как.
Если колористскии реализм Делакруа наперекор поэту классических линий, "Рафаэлю XIX века" Энгру (которого тем не менее называли и "I'amantdelanature") победил европейскую живопись между 30—50ми годами, то в 60—70-е годы созидается новое искусство, уже вполне эмпирическое, целиком захваченное задачами мастерства с натуры. В наши дни никого более не коробит "реализм" Курбе, хотя современникам живопись автора "Похорон в Орнанс" казалась непростительно грубой*. Эта грубость, однако, была не чем иным, как натуралистским artpure.
Вам будет интересно - Реферат: Становление Сочи как курорта
Курбе положил лишь начало художественному эмпиризму Третьей республики. Как новатор, он остановился на полпути, не преодолев воспоминаний Лувра. Только со следующим поколением природе- и правдолюбцев, с пришествием импрессионистов завершилось натуралистское "освобождение" живописи. Освобождение от остатков традиционной условности: от коричневатого, галерейного тона, от картинности в картине, от "оживления" пейзажа "настроениями человеческой души", от композиционного ритма и стиля... Природа, "как она есть", без прикрас вымысла, и человек на фоне ее, как пейзажная частность; природа, воспринятая глазом, только глазом, возможно, непосредственнее, свежее; природа — впечатление красочного трепета, воздушных емкостей и солнечных рефлексов; природа без тайн и признаний; природа и ничего больше — вот клич Батиньольской школы. Он был услышан везде, хотя и не сразу. Он ответил как нельзя лучше чаяниям современности.
Батиньольская школа завершила "очищение" искусства. От духовного— человека и его замкнутого мира, сквозь который смотрели прежние художники на природу, импрессионисты окончательно увели живопись к природе объективной: етой природой, внешней, физической полуреальностью-полупризраком, поглотился и весь человек, такой же вещественный феномен, как проходящее облако, придорожный камень или дерево.
Естественно, что на первое место выступили задачи света, цвета и манеры. Все свелось к "кускам природы" и к "кускам живописи", morceauxdepeinture. Иначе говоря — к живописной форме. Форма утратила значение средства. Форма стала самоцелью. Весь смысл изображения ушел в форму. Там, где прежде художники чуяли всю природу, импрессионисты увидели физическое впечатление от нее, очарование "полного воздуха", окрашенного света и пронизанных светом красок, влюбились в солнечную поверхность вещей, трепетную, зыбкую, изменчиво-обольщающую оболочку природы, причем "осталась в пренебрежении", — как замечает К. Верман, — глубина того душевного переживания, что следует за восприятием глаза"**. В импрессионизме нет созерцания природы, непостижной, говорящей, глубокой, таинственно напоенной Божеством природы. Истинные выученики XIX века, демократичного, рассудочного, экспериментального, провозгласившего догму неограниченного индивидуализма, — импрессионисты сосредоточились всецело на радужно-светной поверхности видимого, на прекрасных мимолетностях земли, стараясь об одном — о разнообразии и утончении способов их передачи. Они изощрялись, изобретали теорию за теорией в оправдание той или другой живописной формы. И случилось то, что должно было случиться: задачи собственно изображения отошли на второй план, форма оттеснила их, поглотила и приобрела как бы самостоятельное от изображения бытие. Вопросы красочной гаммы, вибрации и разложения тонов ("дивизионизм"), вопросы перевода на язык быстрой линии и пятна — движений, ракурсов, схваченных на лету силуэтов и характерных подробностей (импрессионистская динамика), подменили собой все остальное. Отныне искание формы становится лихорадочным — формы, поистине "свободной", самодовлеющей и дерзкой, как никогда раньше. Искусство обращается в формотворчество.
Этот-то живописный пуризм и достиг высшей точки в том, что мы назвали крайностями новой живописи, выродясь в своеобразный фетишизм чистой формы. Презрение к повествовательному содержанию перешло в отрицание самого изображения, как такового (ведь изображение — тоже рассказ о природе). Отсюда один шаг до "беспредметной" живописи, до ничем не прикрытой наготы формы-объема, формы-ритма и формы-схемы пространственных отношений...
Конечно, 1'ecolcdesBatignolles, сама по себе, неповинна в последующих уклонах живописного формотворчества. Я полагаю, что Мане не одобрил бы Пикассо-кубиста, как не одобрял его на старости лет Огюст Ренуар.
Похожий материал - Реферат: Стивен Спилберг
Надо было преодолеть импрессионизм для того, чтобы разорвать связь живописной формы с природой. Чтобы окончательно очистить форму, т. е. совершенно отвлечь от природы, нужна была реакция против живописи "впечатлений", возврат к статике, понятой сугубо формально. Нужен был так называемый кубизм.
Реакция наступила с Сезанном. Начав правоверным импрессионистом, Сезанн увлекся затем разработкой статической формы. Он пренебрегает динамикой цветного пятна, скользящей линии и тающего объема. В зрительном объекте его занимает масса, плотность, вещественный монолит. От некоторых поздних работ Сезанна прямой путь к стереометрической сверхприроде кубистов, к "откровениям" отвлеченной (лишь отдаленно напоминающей природу или не напоминающей вовсе) абсолютной живописной формы.
2. Превращение формы в Х I Х веке: от классики к экспрессионизму
2.1 Ложноклассика
В начале века искусство было сковано так называемой ложноклассикой. Античные воспоминания, разогретые пафосом якобинцев, подражавших доблести римлян, пресекли традицию живописи dixhuitieme и стали надолго вдохновителями академий в Европе. Но параллельно, мало заметное сперва, созрело другое, враждебное академизму искусство, ярко преобразовательное по духу. Протест против официального лжеидеала, вскоре окончательно выродившегося в эпигонство дурного вкуса, — преемственный клич всех последовательно возникавших школ этого передового реалистического искусства, которому, кстати сказать, не были чужды и главные виновники антикопоклонства во Франции.
Красною нитью проходит через историю послереволюционной живописи борьба: за освобождение от школьных шаблонов, от подражания гипсам, от красивых пошлостей и пошлых красивостей, от холодного, немощного, подрумяненного, из вторых рук заимствованного, не освещенного внутренним пламенем псевдоискусства, которым ежегодно наполнялись столичные выставки-базары. Прежде всего — борьба с принципом ложноклассической формы. Следуя этому принципу, высокохудожественная форма — результат не непосредственного наблюдения природы, а наблюдения, видоизмененного по античному образцу: это называлось благородством. Хотя ложноклассики не учили писать "из головы", по одним музейным воспоминаниям, хотя они умели пользоваться натурой, но во всех ответственных случаях новое вино вливалось ими в старые мехи. Строение головы, торса, рук и ног, пропорции тела и ракурсы движений — все было подчинено "золотой мере", выработанной с лишком два тысячелетия назад под солнцем Эллады. Владеть формой означало уметь нарисовать человека в любом положении так, чтобы каждое из них отвечало прославленному образцу древности (или, по крайней мере, чтобы отдельные части изображения напоминали о славных образцах: