Ораторская проза XVIII века - один из важнейших для этого периода русской литературы видов словесности, который имел древние и прочные традиции, восходящие и к древнерусской литературе, и к античной. Исследователи русской литературы XVIII века неоднократно обращали внимание на то, что этот период - эпоха безусловного подъема ораторского искусства, причем ораторская проза для XVIII века была фактом художественной литературы1.
Изучение ораторской прозы XVIII века представляется актуальным по нескольким причинам. Первая состоит в недостаточной на сегодняшний день изученности русской прозы XVIII века вообще и ораторской прозы, в частности. Анализируя степень разработанности различных аспектов истории русской литературы XVIII века, многие исследователи говорят о том, что в работах о русской литературе этого периода прозе традиционно отводилось и до сих пор отводится второстепенное место2. В русской литературе XVIII века, а в особенности в литературном процессе первой половины века, главенствующее положение занимала поэзия. Как писал Г. А. Гуковский, в середине XVIII века "поэзия считалась литературой по преимуществу; проза в основном отходила к области практической речи; между тем речь художественная мыслилась тогда как отрешенная, противоположная практической"3. Первая половина XVIII века - это эпоха по преимуществу поэтическая. В одной из статей, посвященных русскому просветительству XVIII века Ю. Д. Левин отметил, что "идущая от древности прозаическая традиция была прервана утверждением в литературе классицизма, при котором истинными признавались лишь стихотворное искусство с присущими ему видами, формами и жанрами и ораторская проза"4. Важно подчеркнуть, что ораторская проза до 60-х гг. XVIII века (т. е. до времени начала кризиса классицизма, когда, по словам Левина, "господствующие жанры этого направления в литературе - торжественная ода и трагедия - понемногу утрачивают свой авторитет и оттесняются художественной прозой"5) была единственным развивающимся в русской литературе того времени видом прозы.
В. А. Кузнецов в своей статье "Поэтические уподобления в русской литературе XVIII века (к вопросу о персонифицированности классицистического эстетического сознания)" обратил внимание на то, что важной особенностью жанрового мышления эпохи классицизма является соотнесенность жанра с именем античного автора, чьи индивидуальные черты осмысляются как образцовые для данного жанра6. Такие уподобления действительно на протяжении всего XVIII века присутствуют в русской поэзии (Ломоносов сравнивается с Пиндаром, Кантемир - с Ювеналом, Сумароков - с Расином и проч.). Однако такой прием используется не только в отношении поэтов - такие же уподобления мы можем обнаружить и в отношении авторов ораторской прозы. В частности, Г. Р. Державин в стихотворении "К портрету Михаила Васильевича Ломоносова", среди прочего, сравнивает Ломоносова с Цицероном:
Се Пиндар, Цицерон, Вергилий - слава россов,
Неподражаемый, бессмертный Ломоносов.
Возможно вы искали - Статья: «Бедная Лиза» Н. М. Карамзина и проблемы наррации в русской прозе последней четверти XVIII века
В восторгах он своих где лишь черкнул пером,
От пламенных картин поныне слышен гром7.
В. А. Кузнецов отметил, что "выделимость жанра определяется через отнесенность к лицу, к конкретному имени. Жанр, следовательно, персонифицируется в строгом соответствии с установкой классицизма на практику античности..."8. Таким образом, уподобления типа "Ломоносов-Цицерон" свидетельствуют о "выделимости" жанров ораторской прозы и о том, что ораторская проза в русской литературе XVIII века представляла собой не менее самоценное и значительное явление, чем поэзия.
Еще одна причина актуальности обращения к ораторской прозе (в частности, к церковной проповеди) заключается в важности вопросов, которым по ряду причин не уделялось достаточного внимания в литературоведческой науке ранее, - вопросов, связанных с выявлением связей и параллелей между светской и духовной литературой XVIII века. Прот. В. Зеньковский в "Истории русской философии", анализируя особенности русской культуры нового времени, писал: "XVIII век в России есть век "секуляризации". В это время возникает самостоятельная светская культура, уже не имеющая связи с церковным сознанием, - с другой стороны, в самом церковном сознании в это время происходит глубокий перелом. Церковное сознание отрывается от мечты о священной миссии государства, уходит в более напряженное искание чисто церковной правды, освобождается от соблазнов церковно-политической идеологии. Прежнее единство культуры разбивается, творческая работа в церковном сознании и вне его идет не по единому руслу, а по двум разным направлениям"9. При этом многие исследователи подчеркивали связь между светской и церковной культурой XVIII века. В частности, тот же прот. В. Зеньковский по этому поводу писал: ""Светская" культура и в Западной Европе и в России есть явление распада предшествовавшей ей церковной культуры. Это происхождение светской культуры из религиозного корня дает себя знать в том, что в светской культуре - особенно по мере ее дифференциации - есть своя религиозная стихия, если угодно - свой (внецерковный) мистицизм"10.
Несмотря на то, что в начале XVIII века в результате петровских преобразований возникли две отрасли русской культуры и литературы (духовная и светская), история литературы XVIII века (в отличие от истории предыдущего периода русской литературы) по большей части изучает исключительно светскую литературу. Между тем, представляется, что изучение духовной литературы и культуры - ничуть не менее важная задача истории литературы, учитывая, что вышеупомянутые два направления вовсе не представляют собой резко обособленных друг от друга явлений. Об этом писала, в частности, Л. Ф. Луцевич в своем исследовании о переложениях псалмов в русской поэзии XVIII века: "Светская культура, формировавшаяся в России по воле Петра, должна была создать для себя новый язык, отличный от языка традиционной культуры. И выявилось, что значительно легче осуществить чисто внешнее (почти декларативное) отделение культуры от Церкви, чем создать новый язык для светской литературы <...> Более того, обнаружилось, что в определенные периоды становление и развитие светской культуры возможно только на основе этих традиций"11. Один из примеров связи церковной и светской литературных традиций приводит М. Левитт в своей статье о драме Сумарокова "Пустынник", в которой он сделал вывод о том, что "философские предпосылки сумароковского классицизма основаны преимущественно не на <...> рационализме, как часто утверждается, а на традиции русской просветительской религиозной мысли"12. Исследователь отметил, что "восстановить контуры этой традиции в русской культуре XVIII века и понять ее сложное влияние на новую русскую литературу - важная, но все еще даже не осознаваемая учеными задача"13. В середине 90-х гг. в отечественном литературоведении начало развиваться так называемое духовное направление и появились работы, посвященные проблеме взаимодействия религиозного и эстетического в русской культуре14. Говоря о необходимости исследования духовной литературы для получения адекватного представления о литературном процессе XVIII века, Л. Ф. Луцевич писала: "В настоящее время стало совершенно очевидно, что только эстетического прочтения текста русской литературы XVIII в. вне христианской традиции недостаточно для раскрытия его сущности"15.
Похожий материал - Статья: Грендель — диалектика образа: синтез философии и поэзии (к вопросу о проблематике романа Д. Гарднера «Грендель»)
При этом особое внимание в такого рода литературоведческих работах уделяется соотношению поэтики светских и церковных произведений. О важности этого аспекта при сравнении двух литературных традиций писал, в частности, П. Е. Бухаркин в своем исследовании "Православная Церковь и русская литература в XVIII-XIX веках. Проблемы культурного диалога": "При взгляде на переклички литературы и Церкви важным оказывается не только что, но и как выражается. Ведь именно совпадение формальных способов выражения христианского миросозерцания в светской литературе и церковной словесности и позволяет в конечном счете утверждать наличие связи между ними: если в двух разных системах обнаруживается формальное сходство, то это дает основание видеть их определенную близость. В связи с этим формальным аспектам изучения литературного текста, выяснению структурообразующих принципов развертывания литературного дискурса следует уделять самое пристальное внимание. Плодотворность диалога светской и Церкви будет доказана только в том случае, если обнаружатся переклички их художественных языков"16.
"Наиболее репрезентативным" периодом для рассмотрения ораторской прозы в русской литературе XVIII века по ряду причин является середина века - елизаветинская эпоха.
Елизаветинская эпоха - и это в значительной степени связано с политическими событиями эпохи "дворцовых переворотов" - особый период в истории русской Церкви. После смерти Петра I, а в особенности с воцарением Анны Иоанновны, наступило смутное время для Православной Церкви. Эпоха бироновщины ознаменовалась для церкви значительными репрессиями, в частности, серией архиерейских процессов (напр., дело архиеп. Феофилакта Лопатинского), в ходе которых под ничтожными предлогами подвергались преследованиям, лишились своих мест и даже жизни несколько церковных иерархов. После переворота 1741 г., возведшего на престол дочь Петра Елизавету, ситуация заметно изменилась. Среди прочих церковных дел и проповедь обратила на себя особенное внимание Елизаветы. Для произнесения проповедей в придворной церкви в столицу вызываются епископы, архимандриты и священники; в великие праздники назначались для проповедничества синодальные члены. В то же время епархиальным архиереям было предписано, чтобы в праздничные дни в кафедральных соборах и монастырях непременно произносились проповеди наиболее подготовленными представителями духовенства. Таким образом, елизаветинская эпоха стала периодом расцвета проповедничества в России.
С другой стороны, именно при Елизавете Петровне появляется светская ораторская проза, и ее создателем "как в теории, так и на практике"17 является М. В. Ломоносов, написавший в 1749 году свое первое ораторское произведение - "Слово похвальное Ея Величеству Государыне Императрице Елисавете Петровне, Самодержице Всероссийской, говоренное Ноября 26 дня 1749 года".
Середина XVIII века - исключительно важная эпоха для развития русской ораторской прозы. А. С. Елеонская, обобщенно характеризуя ораторскую прозу этого периода, обратила внимание на одновременное сосуществование в ораторской прозе этого периода разнонаправленных (возможно, даже противоположных) стилей и тенденций: "В течение длительного времени в ораторской прозе XVIII в. сохраняется барочный стиль, сформировавшийся еще в "словах" Епифания Славинецкого <...> Барочная проповедь в своем традиционном виде доживает до середины XVIII в. Черты ее мы находим, например, в "Слове в день рождения императрицы Елисаветы" Кирилла Флоринского (1741), где применяется обычный для этого слоя литературы символико-аллегорический способ изображения действительности <...> Однако в это время происходит и противоположный процесс. Ораторская проза и со стороны формы становится сугубо светским видом литературы, в чем особенно велика заслуга М. В. Ломоносова. Писатель и в теории и в практике разграничивает светские и церковные речи. В систему традиционных ораторских жанров он включает новый - "академическую речь" <...>, - который предпочитает остальным, преобразуя научный документ в художественное произведение. Символико-аллегорических образов, характерных для средневековой традиции, лишены и панегирики Ломоносова, как бы возвращающие нас к лучшим образцам античного искусства"18.
Очень интересно - Статья: Концепция духовного воскрешения в рассказе З. Гиппиус «Святая плоть»
В центре внимания исследования, посвященного ораторской прозе середины XVIII века, могли бы находиться похвальные слова (панегирики) елизаветинской эпохи - светские (прежде всего "слова" М. В. Ломоносова) и церковные (панегирические придворные проповеди)19. В контексте исследований, посвященных связям между светской и духовной литературой XVIII века, о которых шла речь выше, целесообразно рассмотреть панегирик - один из наиболее важных жанров ораторской прозы. Этот жанр интересен, в первую очередь, тем, что это единственный литературный жанр, общий для светской и для церковной литературы середины XVIII века. Представляется, что рассмотрение двух типов панегириков (светских и церковных) могло бы ответить на вопрос о том, существовала ли какая-нибудь принципиальная разница между церковными и светскими похвальными словами в рассматриваемый период, а также подготовить необходимую почву для дальнейших исследований проблематики, поэтики и эволюции русской ораторской прозы XVIII века.
Список литературы
1 См., напр.: Берков П. Н. М. В. Ломоносов об ораторском искусстве // Академику Виктору Владимировичу Виноградову к его шестидесятилетию. Сб. ст. М., 1956. С. 71
2 См., напр.: Билинкис М. Я. Русская проза XVIII века: Документальные жанры. Повесть. Роман. СПб., 1995. C. 3; Акимова Г. Н. Стилистические и синтаксические особенности ораторской прозы XVIII века (на материале похвальных слов Ломоносова и Сумарокова) // Язык русских писателей XVIII века. Л. 1981. С. 47
3 См.: Гуковский Г. А. Очерки по истории русской литературы XVIII века. Дворянская фронда в литературе 1750-х - 1760-х гг. М.-Л., 1936. С. 24 4 История русской переводной художественной литературы. Т. 1. Проза. СПб., 1996. С. 142
5 Там же.
Вам будет интересно - Статья: Трансформации художественной системы реализма на рубеже XX-XXI веков
6 Кузнецов В. А. Поэтические уподобления в русской литературе XVIII века (к вопросу о персонифицированности классицистического эстетического сознания) // Вестник СПбГУ. Сер. 2. 1993. Вып. 1. № 2. С. 73-74
7 Державин Г. Р. Сочинения. М., 1985. С. 28
8 Там же. С. 74
9 Прот. Василий Зеньковский. История русской философии. М., 2001. С. 57. Некоторые исследователи, в частности, В. М. Живов, справедливо считают возникновение оппозиции светской и духовной культуры в России культурологическим результатом никоновской религиозной реформы. В своей работе "Религиозная реформа и индивидуальное начало в русской литературе XVII века" Живов выделяет основные следствия возникновения этой культурной оппозиции - формирование риторически организованной системы в литературе, возникновение оппозиции поэзии и прозы, распространение публичной проповеди, появление системы жанров и риторических трактатов (См.: Живов В. М. Религиозная реформа и индивидуальное начало в русской литературе XVII века // Живов В. М. Разыскания в области истории и предыстории русской культуры. М., 2002. С. 333-340).
10 Прот. Василий Зеньковский. История русской философии. С. 81. Достаточно ярким и ощутимым примером "происхождения светской культуры из религиозного корня" может служить тот факт, что русские писатели и деятели культуры начала и середины XVIII века (до открытия Московского университета) имели духовное образование.
Похожий материал - Реферат: Петр Павлович Ершов и православие
11 Луцевич Л. Ф. Псалтырь в русской поэзии. СПб., 2002. С. 11
12 Левит М. Драма Сумарокова "Пустынник" (К вопросу о жанровых и идейных источниках русского классицизма) // XVIII век. Сб. 18. СПб., 1993
13 Там же.
14 См.: Котельников В. А. Православная аскетика и русская литература. СПб., 1994; Бухаркин П. Е. Православная Церковь и русская литература в XVIII - XIX веках (Проблемы культурного диалога). СПб., 1996