Глубоко закономерным выглядит увлечение Блока искусством Вагнера, чуть ли не все творчество которого было вдохновлено темами и образами древнегерманской мифологии. Близок Блоку был и общий трагический пафос композитора со столь типичной для русского декаданса мифологемой конца мира и "гибели богов", соответствующей мотивам страшного мира" и "возмездия" в творчестве Блока.
Но мы, не останавливаясь на многочисленных и уже подробно исследованных фактах обращения Блока к вагнеровскому творчеству1, рассмотрим только одну очевидную вагнеровскую аллюзию - образ Рыцаря, в чьи героические латы облекается зачастую лирическое "я" Блока. Видоизменение этого образа на протяжении всего творчества Блока также можно рассматривать как некий мифопоэтический сюжет, позволяющий проследить эволюцию художественного мировоззрения Блока в целом.
Необходимо сразу оговорить, что Блок воспринял образ рыцаря, достаточно редко встречающийся в русской литературе, не только от Вагнера, но и из баллад Жуковского (см. его "Поэму" о рыцаре и розе 1898 г., явно навеянную "Ундиной"), а также из пушкинского знаменитого стихотворения "Жил на свете рыцарь бедный...". Затем рыцарский образ неразрывно сочетался в сознании Блока с личностью В. Соловьева, который тоже "имел одно виденье, непостижное уму" - созерцание вечной женственности, Софии, и всю свою жизнь посвятил поклонению ей.
Позже, в 1910 г., Блок напишет статью памяти В. Соловьева "Рыцарь-монах", где прямо назовет его "рыцарем бедным":
... перед нами уже не здешний Соловьев. Это - рыцарь-монах... Что щит и меч, добрые дела и земная диалектика для того, кто "сгорел душою"? Только средство: для рыцаря - бороться с драконом, для монаха - с хаосом, для философа - с безумием и изменчивостью жизни. ... "Бедный рыцарь" от избытка земной влюбленности кладет его к ногам плененной Царевны." (5; 451)2
Возможно вы искали - Сочинение: Восприятие, истолкование, оценка стихотворения Г. Р. Державина «Властителям и судиям»
Весь ранний период творчества Блока проходит под знаком мистики Соловьева, и потому рыцарский облик, закрепившийся за ним в сознании поэта, крайне важен для нашей темы. Однако здесь мы имеем образ рыцаря именно в пушкинской интерпретации.
В самих же стихах Блока образ рыцаря впервые встречается в стихотворении "На мотив из Вагнера" ("Валькирия"), являющемся вольным пересказом первой сцены одноименной вагнеровской оперы. Как раз к этому, 1900-му году и относится первое знакомство поэта с творчеством немецкого композитора. (Мы не будем подробно описывать хронологическую последовательность знакомства Блока с творчеством Вагнера, ибо ее можно найти в вышеуказанных монографиях, а также в статье Annete Hainze из данного сборника).
В дальнейшем образ рыцаря становится одним из воплощений лирического "я" в ранней блоковской лирике. ("Завтра, с первым лучом... - I; 70, 1900 г., "Я укрыт до времени в приделе..." I;161, 1902г., "Religio"-I; 230, 1902г., "Вот она - в налетевшей волне..."- I; 251, 1902г.). Если даже само слово "рыцарь" не звучит в поэтическом контексте, то указанием на "рыцарское достоинство" героя служат такие атрибуты средневекового воина, как шлем, меч, латы, копье, щит, крест, несущие на себе примерно одинаковую сигнификативную функцию (Приведем в частности такие строки, указывающие на рыцарский облик лирического героя: "... Загорелся мой тяжелый щит... - I; 161, "Полюбуйся на светлые латы... - I; 251, "В щите моем камень зеленый зажжен. / Зажжен не мной - господней рукой... - I; 268, "Но я вблизи - стою с мечом, /Спустив до времени забрало... - I; 289, "Я грущу, как заоблачный воин, / Уронивший панцирь на землю" - I;318, "Я кую мой меч у порога..." - I; 540. Курсив везде мой - А. К.) Наиболее важным в этом ряду оказывается символ меча, особенно многозначный, но разобрать его подробно нам, к сожалению, не позволяет ограниченный объем статьи.
Но, несмотря на то что образ рыцаря впервые возникает у Блока в вагнеровском контексте, поначалу он обрисован в явно пушкинско-соловьевском ключе. Главные его черты - беззаветное служение своей Даме, подобное молитвенному преклонению перед религиозным идеалом, ибо Прекрасная Дама для Блока - мистическое воплощение вечной женственности. Именно служение является главной чертой, характеризующей этот образ. ("Со мной всю жизнь один Завет - Завет служенья Непостижной" - I; 230)
Рыцарь Прекрасной Дамы одновременно и священник в ее храме (знаменательно было определение Соловьева как "рыцаря-монаха"), поэтому его атрибутом оказывается как меч, так и кадило: "Воскурю я кадило, опояшусь мечом..." (I; 170). То есть Блок обращается к традиции средневековых монашеских рыцарских орденов, например рыцарей Храма - Темплиэров. Верность Прекрасной Даме придают рыцарю небывалую силу: "Я укрыт до времени в приделе, /Но растут всемощные крыла... (I; 161). Весь облик рыцаря просветлен, идеалы его высоки и сближают его с Небом:
Похожий материал - Сочинение: Восприятие, истолкование, оценка стихотворения В. А. Жуковского «Песня»
... И просветленные духовно,
Полны небесной чистоты,
Постигнем мы союз любовный
Добра, меча и красоты. ("После битвы" - I; 464)
У Вагнера же трактовка рыцарства совершенно другая: рыцаря характеризуют в первую очередь такие категории, как "Ehre und Ruhm"(честь и слава), "Kraft und Treue"(мощь и верность - эти два понятия вполне тождественны блоковской концепции рыцарства), а также "Hehr" - величие, благородство, возвышенность. Рыцарь у Вагнера призван совершить величайший подвиг: спасти страну, мир или богов. Он избран и заранее предназначен богами на этот подвиг - это знаменуют всегда чудесные обстоятельства его рождения - вспомним Тристана, Зигмунда, Зигфрида или Парсифаля. Сила такого героя - нечеловеческого происхождения. И они совершают то деяние, к которому предназначены. То есть они не столько являются носителями возвышенной идеи, сколько воплощают ее собой и своим подвигом. Служение Даме и беззаветная влюбленность в нее отходит у них на второй план. Их Дама, в отличие от аналогичного блоковского образа, несмотря на ее исключительные достоинства и иногда даже божественное происхождение, вполне конкретна и реальна, и с ней возможно соединение. Вагнеровским героям в корне чужды созерцательность и гамлетизм блоковских героев. При этом в поэтике Вагнера роль лейтмотивов практически тождественна роли символов-атрибутов в поэзии Блока. Например, у Вагнера в "Зигфриде" особым символическим значением наделен образ меча (Нотунга), что и предопределило важное место этого образа в лирике Блока.
Очень интересно - Статья: Об одном известном фрагменте комедии Д.И.Фонвизина
У Блока же рыцарь только готовится к подвигу, пребывая в созерцательности и бездействии. Обобщая, можно сформулировать, что "рыцарю-монаху" у Блока противопостоит деятельный, с явно дохристианским, античным пониманием подвига рыцарь-герой Вагнера.
В последней части первой книги стихов ("Распутья") образ рыцаря у Блока усложняется и начинает претерпевать разнообразные модификации. То он приобретает русский средневековый колорит ("Вот она - в набежавшей волне...", где появляется образ девы-обиды из "Слова о полку Игореве" - I; 251), то он становится рыцарем зла, антихристом:
Я облачился перед битвой
В доспехи черного слуги.
Вам не спасти себя молитвой,
Вам будет интересно - Статья: Пейзажная лирика Некрасова
Остервенелые враги!
Клинок мой дьяволом отточен,
Вам не погибель, вам на зло!.. (I; 514)
К силе у рыцаря явно присоединяется жестокость:
Я кую мой меч у порога
Похожий материал - Сочинение: Анализ стихотворения А. С. Пушкина «К***» («Я помню чудное мгновенье…») (вместо анализа стихотворения «Я вас любил…»)
И опять бесконечно люблю.
Предо мною вьется дорога.
Кто пройдет - того я убью. (I; 540).
Начиная со второй книги стихов у лирического героя Блока происходит внутренний надлом. Он утрачивает веру в Софию, а вместе с этой верой и смысл существования. Его служение и его рыцарство оказывается никому ненужным. В стихах появляются настроение обреченности, ощущение зависимости от злого рока. Тема рыцарства неразрывно связывается с темой смерти: