Башмачкин принадлежит к той категории людей, которые в сословном обществе полностью лишены всякой защиты. Там, где господствует поклонение сильным и богатым, Башмачкин не существует как личность. Среди людей, с которыми он связан по долгу службы, Акакий Акакиевич встречает отношение либо холодно-равнодушное, либо насмешливо-оскорбительное: «В департаменте не оказывалось к нему никакого уважения…», «Начальники поступали с ним как-то холодно-деспотически… Молодые чиновники подсмеивались над ним, во сколько хватало канцелярского остроумия…»    Новая шинель привела к преображению личности героя. Он как будто ожил, стал замечать окружающих его людей, внешний мир. Но недолго длилось это возрождение Акакия Акакиевича. Он и дня не проходил в своей обновке. На следующий же день вечером ее украли. Это было страшнейшее потрясение для Башмачкина. Он решился на невиданный для него поступок – бороться за свою шинель. Но чиновничья машина не дала ему никакого шанса. Башмачкин добрался даже до «значительного лица» и посмел ему перечить. «Значительное лицо» обвинило Башмачкина в вольномыслии. После этого «Акакий Акакиевич так и обмер, пошатнулся, затрясся всем телом и никак не мог стоять… он бы шлепнулся на пол; его вынесли почти без движения». В итоге Башмачкин заболел и умер.    Но на этом повесть не заканчивается. В Петербурге появился призрак в виде чиновника. Он искал пропавшую шинель и под этим предлогом сдирал шинели со всех прохожих, независимо от чина. В этом ходячем мертвеце узнали Акакия Акакиевича. В конце концов, от «рук» привидения пострадало и «значительное лицо», которое тоже лишилось своей шинели: «Твоей-то шинели мне и нужно! Не похлопотал об моей, да еще и распек, - отдавай же теперь свою!»    Я считаю, что духовное вырождение Башмачкина не является фактом его индивидуальной биографии. Источник измельчения его личности в другом – в социальной униженности, в социальном бесправии «маленького человека». Судьба Башмачкина – это судьба многих обездоленных людей.