Как обличает Чехов мещанство и пошлость в повседневной жизни в рассказе "Крыжовник"?

Действительно, пошлость и мещанство жизни людей — вот чем наполнены рассказы Чехова (в основном сатирические, а не юмористические), вот против чего он восстает и что обличает в своих произведениях «Крыжовник», «Ионыч», «Душечка», «Человек в футляре», «Палат № 6″ и многих других. А знаем ли мы, что такое пошлость, мещанство, мещанский образ жизни? В словаре пошлостью называется все низкое в нравственном отношении, то есть деградировавшее, а мещанами — людей с мелкими, сугубо личными интересами, с узким кругозором и неразвитым вкусом.Такое понимание пошлости и мещанства мы видим прежде всего рассказе „Ионыч“, в котором знакомимся с Дмитрием Старцевым, врачом, назначенным в уездную земскую больницу. В начале рассказа это хороший врач, прекрасно выполняющий свои обязанности: год он проводит в „трудах и одиночестве“. Молодой, целеустремленный, мечтательный, с высокими идеалами — таким нам рисуется главный герой. Он терпеть не может „картежников, алкоголиков, крикунов“ — обывателей города, которые долгое время раздражали Старцева „своими разговорами, взглядами на жизнь и даже своим видом“. Доктор не вписывается в эту общую массу. Он другой. „Где же пошлость и мещанство? Что обличает Чехов в этом рассказе?“ — спросите вы.В рассказе"Крыжовник» деградация героя показана почти с самого начала произведения. Тоска, незанятость, ощущение пустот жизни и одиночества привели к тому, что наш герой — Николай Чимша-Гималайский — решил купить усадебку и посадить там крыжовник. И эта мечта, а позже — навязчивая идея, заставляет нашего героя жить впроголодь. Круг интересов этого героя замкнулся на одном — на покупке дома: «Он чертит план своего имения, и всякий раз у него на плане выходило одно и то же: а) барский дом, б) людская, в) огород, г) крыжовник». Можно даже сказать, что главное его устремление — не покупка дома, а наличие крыжовника, своего крыжовника. И вот мечта Гималайского сбылась, и нашему новоиспеченному барину уже и нужно только, чтобы его называли «ваше высокоблагородие» и кормили досыта. А самое главное, чтоб под рукой всегда был кислый твердый крыжовник с собственного огорода.«Вот так и становятся мещанами!» — думаем мы. Одна мечта, стремление к ее исполнению сделали жизнь нашего героя настолько скудной, что он «опустился» нравственно, морально. И мы не рады за него, а, скорее, презираем. Высокая цель, желание, мечта должны не способствовать деградации человеческой души, а наоборот, делать ее возвышеннее, целеустремленнее, благороднее. А тут — пошлость и ограниченность, замкнутость на личном интересе. Как же схожи образы Чимши-Гималайского и Оленьки из рассказа Чехова «Душечка»! Только если в рассказе «Крыжовник» звучит яркая и обличительная насмешка, ирония, то в рассказе «Душечка» мы чувствуем другое (иное) отношение автора к героине, его ироническое и, в то же время, презрительное отношение к ней.Да, Душечка тоже зациклена на одном интересе, да, она ограничена и замкнута. Чем? В чем? Почему? Своим стремлением обязательно кого-то любить. Сначала это был антрепренер Кукин, затем — управляющий лесным складом Василий Андреевич Пустовалов, потом — ветеринар, после побега которого «сама Олечка постарела, подурнела…» Но самое главное — у героини не было своего мнения, и это -самое страшное. Душечка настолько была ограничена, что могла выражать только чье-то мнение, а своего не имела. У героини не было своей жизни, своих взглядов, а была лишь душа, которая потом полностью была отдана другим людям. Главным для нее было заботиться о ком-то, выражая чье-то мнение, соглашаться с ним. Как такового, человека Оленьки, дочери отставного коллежского асессора Племянникова, не было.В рассказе, думается, показаны не постепенное оскудение души героини, не ее нравственная деградация. Автор обратил внимание на самое страшное, что может быть, — отсутствие как души как таковой, отсутствие, как такового, своего мнения, отсутствие настоящего человека.Из рассказа в рассказ Чехов смело и безбоязненно рисует то, что его окружает. Рисует страшное в ярких иронических красках, скрывая за этим свою боль и обиду, презрение к пошлости и мещанству человеческой жизни, а самое главное — человеческой души.И мы с ужасом взираем вокруг себя и понимаем: пошлость и мещанство никогда не изживут себя, они часть этого мира, они — его порождение. И пока сама наша жизнь, действительность не перестанет «рождать» ограниченных и безнравственных людей, одной из основных тем русского литературы будет тема: «пошлость пошлого человека».

Обличение пошлости и мещанства в рассказах А. П. Чехова.Чем выше человек по умственному и нравственному развитию, тем он свободнее, тем большее удовольствие доставляет ему жизнь. А. П. Чехов“Меня будут читать лет семь, семь с половиной, а потом забудут”, — говорил А. П. Чехов. Пожалуй, ни один из великих писателей не был так скромен в оценке своего труда. Навеки связан Чехов с судьбами Родины и с тем, что она пережила, и с тем, что ее ждет в будущем. В начале своего творческого пути Чехов сотрудничает в юмористических журналах “Осколки”, “Стрекоза”, “Будильник”. Грозной опасностью для неокрепшего таланта Чехова была обстановка жестокой политической реакции, которая наступила в России в 1881 году после убийства народовольцами Александра II.“Люди боялись громко говорить, посылать письма, знакомиться, читать книги, боялись помогать бедным, учить грамоте” — так позднее описывал А. П. Чехов это страшное время в своем рассказе “Человек в футляре”. Особенным гонениям подвергались просвещение и печать. Циркуляр министра просвещения о “кухаркиных детях” закрыл доступ в высшие учебные заведения выходцам из народа. Однако все усилия мракобесов не могли остановить культурного развития России. Во всех областях культуры уже намечался подъем. Поиски своего пути в большую русскую литературу для начинающего писателя были трудными. Но неодолимое стремление к правде, отвращение к мещанству и пошлости, деспотизму и насилию, никогда не покидавшее писателя сознание своей принадлежности к классу тружеников с первых же лет литературной деятельности определили его творческое лицо. Один из первых рассказов Чехова “За яблочки” (1880 г.) свидетельствует о том, что писатель не просто подмечал те или иные стороны жизни, а стремился вызвать в читателе ненависть к произволу. Чехов смеялся над писателями, которые не снисходят до описания обыкновенной жизни и обыкновенных людей. “Граф, графиня со следами когда-то бывшей красоты, литератор-либерал, обедневший дворянин, музыкант-иностранец, тупоумные лакеи, няни, гувернантки, немец-управляющий, эсквайр и наследник из Америки...” — с иронической усмешкой перечислял он персонажей этих литераторов в юмореске “Что чаще всего встречается в романах, повестях и т. п.?” Молодой писатель не искал сложных сюжетов, не ставил своих героев в трудные положения. Зоркий глаз художника находил смешное и печальное в обычном. Вот чиновник Митя Кулдаров из рассказа “Радость” (1883 г.), торжествующий, что его имя попало в газету. “Ведь теперь меня знает вся Россия!” — повторяет он, захлебываясь от восторга, хотя радоваться, собственно, нечему: в газете написано, что “коллежский регистратор Дмитрий Кулдаров.., находясь в нетрезвом состоянии, поскользнулся и упал под лошадь...”. Но так бедна событиями жизнь этого чиновника, так отупел он от убожества той жизни, что крохотная заметка в скандальной хронике превращается для него в грандиозное событие. Вот Макар Кузьмич Блесткин, хозяин убогой цирульни (“В цирульне”, 1883 г.). У него отняли невесту, родители нашли ей жениха побогаче. В отместку Макар Кузьмич отказывается достричь даром отца невесты, который равнодушно сообщил ему эту печальную новость. Так тот и уходит с выстриженной наполовину головой. Макар Кузьмич искренно любит свою невесту, но маленький, пришибленный сознанием своего ничтожества человек, он не умеет да и не смеет иначе выразить свою обиду и отчаяние. Знаменитый чеховский лаконизм, умение “говорить просто о важном” пришли к писателю не сразу. На его ранних вещах лежит печать поспешности. Начинающий автор прощает себе и многословие, и грубоватую шутку. Но с каждым новым рассказом все яснее проявлялись черты нового, чеховского стиля. Автор обращался непосредственно к маленьким людям, из среды которых вышел сам. Он не щадил их, не пытался их оправдать. “Тогда человек станет лучше, когда вы покажете ему, каков он есть”, — говорил писатель.