Природа в поэме Лермонтова "МЦЫРИ"

М. Ю. Лермонтов не «фотографирует» природу. Он рисует ее образно, создавая необычный мир поэмы:     ...Там, где, сливался, шумят,     Обнявшись будто две сестры,     Струи Арагвы и Куры...     Как удивительно поэтично это сравнение! Красота каждой картины природы — это красота всей поэмы, красота души Мцыри, ведь именно его глазами мы видим окружающий мир. Все время по-разному воспринимает Мцыри природу. Сначала в ней тоска:     ...Сердце билося живей     При виде солнца и полей     С высокой башни угловой,     Где воздух свеж и где порой     В глубокой скважине стены,     Дитя неведомой страны,     Прижавшись, голубь молодой     Сидит, испуганный грозой...     Потом в пейзаже воплощается бунт души Мцыри против однообразной, никому не нужной жизни:     Я убежал. О, я как брат     Обняться с бурей был бы рад!     Глазами тучи я следил,     Рукою молнии ловил...     Скажи мне, что средь этих стен     Могли бы дать вы мне взамен     Той дружбы краткой, но живой     Меж бурным сердцем и грозой?     Потом природа становится символом блаженства, необъятности свободы:     В то утро был небесный свод     Так чист, что ангела полет     Прилежный взор следить бы мог;     Он так прозрачно был глубок,     Так полон ровной синевой!     Я в нем глазами и душой     Тонул...     Каждый человек, любящий свою родину, любит ее природу. Мцыри почти не знает мира своей страны, но он любит ее через природу, и эта любовь безгранична.     Как непроста натура Мцыри! Его мировосприятие поэтично. Конечно, не каждый человек может сказать:     И миллионом черных глаз     Смотрела ночи темнота     Сквозь ветви каждого куста...     Принимая бой природы — барса, побеждая его, Мцыри не становится врагом природы, наоборот, он ощущает себя ее частью:     Я пламенел, визжал, как он,     Как будто сам я был рожден     В семействе барсов и волков     Под свежим пологом лесов.     Сыном природы Мцыри остается до последних минут жизни. И умирает он, как «в тюрьме воспитанный цветок». Его смерть — это гибель мельчайшей, но прекрасной частицы природы.

Там, где, сливаяся, шумят, Обнявшись, будто две сестры, Струи Арагвы и Куры. Ты хочешь знать, что видел я На воле? - Пышные поля, Холмы, покрытые венцом Дерев, разросшихся кругом, Шумящих свежею толпой, Как братья в пляске круговой. Я видел груды темных скал, Когда поток их разделял.Я видел горные хребты, Причудливые, как мечты,Когда в час утренней зари Курилися, как алтари, Их выси в небе голубом, И облачко за облачком, Покинув тайный свой ночлег, К востоку направляло бег - Как будто белый караван Залетных птиц из дальних стран! Вдали я видел сквозь туман, В снегах, горящих, как алмаз, Седой незыблемый Кавказ.В ущелье там бежал поток. Он шумен был, но неглубок; К нему, на золотой песок, Играть я в полдень уходил И взором ласточек следил, Когда они перед дождем Волны касалися крылом.Гроза утихла. Бледный свет Тянулся длинной полосой Меж темным небом и землей, И различал я, как узор, На ней зубцы далеких гор;Внизу глубоко подо мной Поток усиленный грозой Шумел, и шум его глухой Сердитых сотне голосов Подобился... Кругом меня цвел божий сад; Растений радужный наряд Хранил следы небесных слез, И кудри виноградных лоз Вились, красуясь меж дерёв Прозрачной зеленью листов; И грозды полные на них, Серёг подобье дорогих, Висели пышно, и порой К ним птиц летал пугливый рой.